Моя Кори

UnknownЯ трусила вслед за Адри по коридорам, нервно улыбаясь обитателям дома престарелых, которые сидели, лежали, ходили, катились и перекатывались на разных приспособлениях. Могу сказать, что я и сама была не прочь закосить под пенсионерку и пожить там недельку-другую. Широкие коридоры, светлые большие номера, огромный ресторан, приветливый профессиональный персонал. Не отель мажестик конечно но вполне себе прекрасно оборудованный санаторий. Здесь уже  жила  мама Адри, Корнелия.   Она переехала в дом престарелых несколько лет назад, когда начались проблемы со здоровьем. Корнелия славилась на всю семью глухотой и несговорчивым характером. Короче, было понятно, что  меня ожидали самые настоящие смотрины.

Мы оказались перед угловой просторной комнатой, где я увидела маленького роста женщину в инвалидном кресле, смотрящую велосипедные гонки по телевизору (как я убедилась позже, это была единственная программа, которую она признавала). В последний момент я неожиданно струсила и спряталась за огромной пальмой. Адри захихикал и поприветствовал маму.

-Ты пришел? — услышала я громкий голос, — а где девочка? Где девочка, я спрашиваю? Она пришла или нет?
Она ловко развернула кресло и как мини-танк покатила прямо на меня. Делать ничего не оставалась, я, одичавший Робинзон, стыдливо высунулась из-за пальмы и помахала рукой.
-Это что она? — строго спросила Корри у сына. Хорошая, — довольно заметила она. Такая .. обычная.

Я подумала и решила принять это за комплимент. Возможно, Кори — весьма старомодной и религиозной голландке — виделось нечто вроде русской зубастой и полуголой актрисы мулен руж, которая потрясая блесками на ресницах и перьями на груди, ворвалась в жизнь ее любимого сына, хищно усмехаясь криво накрашенным ртом. А тут я в юбочке, кофточке, со своим скромным вторым размером, фальшивым жемчугом на шее и с пальмой.

-Да, ничего. Обычная такая, да —  удовлетворенно заключила Кори, внимательно рассмотрев меня (позже она только так и характеризовала меня всей остальной семье). — ты работаешь Офелия? Всем надо работать! — позже я узнала, что это была ее философия, ее мантра и жизненное кредо. Не самое плохое кстати….
-Я учусь еще — охотно объяснила я — осваиваю голландский пока. Старушка мне определенно нравилась. Новое имя тоже.
-А потом пойдешь работать — припечатала она и развернула кресло к сыну.
— Молодец, встретил, наконец,  нормальную. Ну вези в ресторан.

С тех пор каждую неделю мы вместе с Адри ездили в гости к свекрови. Походы к ней я обожала. Наш час посещений был — воскресенье четыре часа дня. Уже в три часа старушка выкатывалась на кресле в коридор и ждала нас там. Корри стала моей голландской семьей. Она обладала острым умом, прекрасной памятью и редкой несговорчивостью. Она была в восемьдесят восемь лет в полном смысле слова главой семьи. Адри и три его сестры, а также их дети и внуки приходили раз или два в неделю каждый в свой оговоренный час и проводили с ней определенное время. На Рождество или в первый день нового года все собиралась у нее, каждый ее день рождения праздновался с размахом. Она знала обо всем, что происходит в семье и ее точка зрения считалась важной. Даже если ей о каких-то событиях не рассказывали, она каким-то чудом о них узнавала и в обязательном порядке доводила до окружающих свое мнение.

Если Адри прийти не мог, я приходила одна и тогда начиналось шоу. Дело в том, что по-голландски я тогда говорила плохо и уж точно совершенно плохо для нее, читающей по губам… Кори  лишилась слуха совсем молодой, ей было тогда не больше тридцати. Наши диалоги напоминали цирковое представление. Я приходила и отвозила ее в ресторан, который всегда был полон.

-Сюда — орала Кори, показывая для верности руками, — да не не за этот столик, там сидит одноногий Ханс, а я его не переношу! Не пе-ре-но-шу — повторяла она мне по слогам, как будто это у меня были проблемы со слухом. Вот за этот столик, да! Плевать мне кто за ним сидят! Подвинутся!

Я вежливо улыбалась нашим соседям, придвигала маленького Наполеона к захваченной нами территории и шла за нашей воскресной бутылочкой вина и крекерами.

-Ты бумажник-то на столе не оставляй, — отчетливо и очень громко говорила мне вслед свекровь — тут и спереть могут!

Потом мы сидели и разговаривали. Я старалась медленно и четко произносить голландские слова, потом догадалась приносить с собой грифельную доску или айпад, где писала или печатала слова и предложения. Я рассказывала, как прошла моя неделя, отчитывалась как идет учеба и позже — работа. Показывала  фотографии родных. Мы сплетничали об обитателях дома престарелых (ей казалось, что одноногий Ханс с ней флиртует, но у него была репутация бабника, когда он проезжал на своей коляске мимо, она косилась на него, а потом закатывала глаза). Да, она часто путала имена, забывала даты и задавала одни и те же вопросы. Но была у нее и совершенно другая сторона. Если всплывала какая-то серьезная тема, Кори говорила мало и всегда по делу.

Однажды, я пришла расстроенная недавней одной глупой ссорой с близким человеком. Свекровь внимательно на меня посмотрела и вместо приветствия четко сказала “Врежь!” Я решила, что не поняла и переспросила. “Никогда позволяй себя обижать даже родным, всегда давай сдачи!” — был ее ответ.

И как она узнала… ?

На прощанье свекровь всегда крепко обнимала меня и прижимала к себе.  Подолгу держала мои руки в своих, махала мне, пока я не исчезала за углом коридора. А ведь голландцы прямо скажем — не самые душевные и открытые люди. Да и я, признаюсь вам, скептик еще тот и к новым знакомым отношусь со смесью доверия и подозрительности…До сих пор задаюсь вопросом, почему же  она меня так  безоговорочно приняла. Ну представьте себе — суровая голландка с не самой легкой судьбой, вгоняющая в ужас весь обслуживающий персонал «санатория»  и я — подружка ее сына, русская, почти на тридцать лет младше его! Да наши соседи со мной начали только через два месяца здороваться!  А тут столько искренней любви. Я и сейчас благодарю Бога за это.

Однажды ко мне в гости приехал папа и произвел на Кори неизгладимое впечатление. Мы с ним были у нее на аудиенции, они говорили, я переводила. Потом папа уехал и мы по традиции пришли с Адри навестить ее в воскресенье. Адри очень переживал, ибо должен был сообщить ей неприятную новость о смерти дальнего родственника.

-Мама, — закричал он, — дядя Хильдебранд из Маастрихта умер.
-Кто? — переспросила Корри, оглядывая меня — хорошо выглядишь, молодец,- похвалила она. В папу пошла! А что он уже улетел? Как у него дела?
-Мама — Адри не сдавался — дядя Хильдебранд к сожалению..
-Слышу — отмахнулась Корри от Адри,  почившего Хильдебранда и всего генеалогического древа Хогландов,
— Умер? Ну да,  с кем не бывает. Ну так что, — повернулась она ко мне с умильной улыбкой, как твой чудесный папа, как он долетел домой?

Это было в феврале 2013 года. В марте она сказала, “жаль что я уже не увижу уже твою маму, ведь она замечательная женщина”. И добавила: ты хорошая девочка, я рада тебе. Ты молодец, что приехала и что выходишь замуж на моего сына. В новой стране любому трудно, но ты справишься.

А в апреле ее не стало. Кори похоронили на красивом аккуратном кладбище недалеко от нашего дома. У нее на могиле всегда чисто и ухоженно, стоят цветы и свечи, которые приносят ее любимые дети и внуки. Как и при ее жизни, они регулярно навещают ее. Мы с ней были знакомы не так долго. Но я, честное слово, помню каждую встречу и все ее правила: стараться жить честно, работать много, всегда ставить на первое место семью и … всегда давать сдачи.

16 декабря 2015 года у нас с Адри родилась дочь. Мы назвали ее Коринн.

Моя Кори: 11 комментариев

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s